Телефон адвоката дамир гайнутдинов

На три года избрали меня членом Экспертного совета по делам НКО. Тут можно почитать биографии всех членов. Данных по аудитории мобильных приложений во всех населенных пунктах страны компания не публикует. Получается, по сравнению с апрелем этого года аудитория Telegram практически не изменилась: тогда, по данным Mediascope, приложением каждый день пользовались 3 716 000 человек.

Более 50 адвокатов и юристов ведут свыше 300 дел в половине регионов России Информация Показать полностью… На сегодняшний день адвокаты и юристы ведут одновременно более 300 дел в большинстве регионов России. На всей европейской части России действует служба оперативного реагирования на инциденты, связанные с нарушением прав человека. В частности, это могут быть полицейские пытки и убийства, гибель осужденных в исправительных учреждениях, уголовное преследование и нападения на гражданских активистов, журналистов, блогеров. Только за 2015 год группа подала в ЕСПЧ больше 50 жалоб.

Представитель Telegram выступит на Комитете ООН по правам человека

Реалии" рассказал о том, почему он решил заняться правозащитной деятельностью, в связи с чем в российских судах он заранее держит в голове Европейский суд по правам человека, почему не боится давления и властей, и по какой причине российская медиасреда выигрывает от закрытия многих ведущих СМИ.

Кроме того, юрист поделился мнением относительно экстремизма в социальных сетях, действиях правоохранительных органов и судов, а также объяснил, почему российская власть любит ловить экстремистов "на живца". Дамир Гайнутдинов — юрист, специализирующийся на делах, связанных с защитой свободы слова. Кандидат юридических наук. Соавтор докладов о свободе интернета в России и политической слежке. Соавтор книги "Домашняя страница интернет-активиста". Соучредитель Ассоциации пользователей интернета.

Ведет дела в Европейском суде по правам человека. Я всегда хотел защищать журналистов, но не было возможности попасть на работу в какое-то медиа — я работал юристом в PR-агентстве. Но в какой-то момент мне это надоело — одно и то же: корпоративка, контракты — ничего интересного нет. За восемь лет работы у меня было всего два-три судебных процесса. Я решил уволиться и примерно в это же время познакомился с Рамилем Ахметгалиевым адвокат "Агоры" — ред.

Ваши совместные доклады с Павлом Чиковым о свободе интернета и политической слежке в России явно властям удовольствия не доставляют. Кроме того они не уделяют им такое внимание, которое должны были бы уделять. Хотя в принципе последний доклад по свободе интернета довольно широко разошелся, и его цитировали даже государственные СМИ. Мы стараемся быть максимально объективными во всех этих вещах, и соответственно совесть наша чиста.

Мы не кривим душой, и это дает возможность более спокойно себя чувствовать. Я на самом деле не ощущаю никакой угрозы в личном качестве. Как член команды я понимаю, что возможны какие-то попытки оказания давления на "Агору", на отдельных членов команды. На периферии существует мысль, но я не могу сказать, что живу с постоянным чувством опасности.

Буквально за год до того, как я пришел в "Агору", в офис врывались люди в масках и крушили технику. С другой стороны — при нынешнем положении дел в стране полностью чувствовать себя в безопасности не может никто, включая и потенциальных нападающих, и силовиков. Как говорят многие, порядка 15 лет в России нет ни свободы слова, ни свободы в осуществлении журналистами своих профессиональных обязанностей.

Не жалеете? С точки зрения юриста ситуации, при которой свободе слова угрожают, более перспективны и интересны, потому что дают возможность работать — Свобода слова — это не какое-то статичное положение. Действительно, Россия менее свободна в том, что касается и свободы слова, и свободы интернета.

С другой стороны, существуют еще и способы высказаться, и способы защитить тех, кто высказался и получил за это преследование государства. В этом и заключается задача правозащитников и юристов — максимально стараться обеспечить реализацию этой свободы.

С точки зрения юриста ситуации, при которой свободе слова угрожают, более перспективны и интересны, потому что дают возможность работать.

Если бы свобода слова была, не было бы работы для правозащитников. Ну, и замечательно, нет? Существует очень мало случаев, когда реально есть смысл ограничить свободу информации — например, медицинские тайны или тайны усыновления. Всё остальное может обсуждаться.

Мнению, с которым кто-то не согласен, можно противопоставить другое мнение. В этом смысле это такой недостижимый идеал, который мало где реализован. Мы видим, что во всем мире права человека в общем и свобода выражения мнения в частности находятся в упадке, и из года в год международные правозащитные организации фиксируют регресс в этой сфере даже в самых развитых демократических государствах, поскольку правительства так или иначе пытаются ущемить свободу выражения мнения.

Ответы на вызовы экстремизма и терроризма, о которых говорят власти, наверное, не всегда адекватны и часто напоминают поиски ключей под фонарем, потому что пытаться контролировать интернет проще, чем действительно бороться с терроризмом и какими-то его проявлениями.

Но так или иначе понятно, что везде для правозащитника работа найдется. Пытаться контролировать интернет проще, чем действительно бороться с терроризмом и какими-то его проявлениями Пусть в российских судах практически невозможно выиграть у государства, но в конце концов формальное решение о признании незаконными действий госорганов — это не всегда единственный способ защитить свободу слова. Привлечение внимания к проблеме, её обсуждение или возможность обращения в международные органы, в тот же Европейский суд по правам человека — это тоже способ защиты.

Да, в России со свободой слова всё плохо, но наша задача сделать так, чтобы стало лучше. Недавно оппозиционер Алексей Навальный обращался в суд с иском против ВГТРК, в котором просил опровергнуть сведения, изложенные в одной из программ. Мы понимаем: такие процессы в российских судах выиграть практически невозможно. Как вы думаете, стоит ли правозащитникам давить на тему ложных сообщений в государственных СМИ, чтобы каналы несли за это ответственность?

В нормальном государстве государственные СМИ, наверное, не нужны — Я полагаю, что российские медиа в классическом понимании не являются журналистами — это органы пропаганды, и в нормальном государстве государственные СМИ, наверное, не нужны. С другой стороны, мне кажется это бессмысленным занятием — есть масса способов приложить силу и энергию более продуктивно.

Особого смысла засудить этих деятелей я не вижу. Ведь по факту их конституционное право на получение информации нарушают. Я думаю, целесообразней сосредоточить усилия на конкуренции мнений. Мне кажется, государство не должно являться самостоятельным субъектом — у него нет особых интересов, прав и так далее в этом смысле. Государство — это всего лишь обслуживающий общество механизм, и он по определению не может иметь каких-то собственных интересов, в том числе, и в сфере медиа.

Поэтому более важным является противопоставление пропаганде какого-то альтернативного источника информации. Никого нельзя заставить говорить правду юридическими механизмами, кроме как, к примеру, заставить министерство обороны раскрыть данные о российских военнослужащих, которые воюют в восточной Украине, или о потерях в Сирии.

Мы можем лишь помочь тем, кто на самом деле пытается эту правду говорить. Никого нельзя заставить говорить правду юридическими механизмами, кроме как, к примеру, заставить министерство обороны раскрыть данные о российских военнослужащих, которые воюют в восточной Украине, или о потерях в Сирии Тот же Навальный мог использовать и другие механизмы. Он мог не идти в лоб и требовать опровержение.

Когда ты требуешь опровержение, всегда есть вероятность того, что суд вдруг решит изобразить из себя фемиду. Наши судьи очень ловко научились жонглировать и статьями Европейской конвенции, и когда надо ссылаться на необходимость защиты свободы слова. Я больше, чем уверен, что по отказному иску Навального будет масса ссылок на 10-ую статью Европейской конвенции и на свободу журналистов распространять информацию по общественно значимым вопросам.

То есть когда надо, эти парни на всё сошлются и всё напишут. Закон о СМИ, например, предполагает возможность требовать публикации ответа. С точки зрения необходимости доказывания, стандартов доказывания и так далее в таких делах, когда ты пытаешься заставить медиа опубликовать твой комментарий, гораздо больше шансов на победу просто потому, что у суда гораздо меньше шансов отказать в таком иске.

Я не знаю, почему Навальный не пошел по такому пути, потому что если следовать закону о СМИ, он мог бы требовать, чтобы ему дали эфир в программе Киселёва. Может быть, он и попробует так сделать.

Мало того, что российский суд и так не может похвастаться оправдательными приговорами, а в политических делах выиграть и вовсе невозможно. Вы это прекрасно понимаете. Как вы психологически справляетесь с тем, что изначально понимаете: какое бы ни было выигрышное для вас дело, как бы вы ни выстраивали линию защиты, выиграть процесс вам в любом случае не удастся? Я в последний год практически не бываю в российских судах, и "дело Кровостока" было первым за долгое время.

После этого я ни разу не был в российском суде. Честно скажу — дышится легче, потому что видеть эти одинаковые лица прокуроров, судей, чиновников Роскомнадзора, которые по меткому выражению Навального либо смотрят в стол, либо демонстративно и нагло с ощущением собственной безнаказанности смотрят по сторонам, очень неприятно. После каждого такого судебного заседания хочется помыться и больше никогда туда не заходить. Было забавно наблюдать, как прокуроры и представители Роскомнадзора топят друг друга и валят ответственность друг на друга С другой стороны, в Европейском суде по правам человека очень внимательно относятся к тому, что удалось сделать в национальном суде.

Даже если ты вчистую проиграл, но смог задать нужные вопросы, заставить оппонентов раскрыть карты... Например, мы проиграли в Таганском суде процесс по блокировке "Граней. Мы тогда очень здорово погоняли представителя Роскомнадзора вплоть до того, что он сказал, что недопустимо ставить под сомнение заключение прокуроров. Или в другом суде было забавно наблюдать, как прокуроры и представители Роскомнадзора топят друг друга и валят ответственность друг на друга.

Когда они на глазах у публики и журналистов начинают друг друга грызть, это сам по себе ценный опыт. Общество должно видеть, что из себя представляют люди, которые запрещают нам читать "Живой журнал" или "Грани. Возможность раскрыть эту информацию — сам по себе важный результат. Осознание, что ты сделал всё, что мог, помогает справиться с этим негативом.

Вы осознанно сделали этот выбор? Мне интересно копаться в деталях, сравнивать разные позиции, выстраивать аргументацию. В российском суде это не имеет ровным счетом никакого смысла. Я хотел специализироваться на ЕСПЧ, потому что мне интересно копаться в деталях, сравнивать разные позиции, выстраивать аргументацию. Сейчас, выступая в российском суде, ты, как правило, держишь в голове ЕСПЧ и пытаешься совершить определенный набор действий, который потом поможет тебе подготовить жалобу в Европейский суд по правам человека.

Я всегда думал, что создание подобных журналистских сообществ — абсолютно бессмысленная вещь, поскольку изначально это интересно некоторым журналистам, а после желание в этом вариться пропадает. Кроме того, адекватные журналисты и так постоянно коммуницируют между собой. Вы думаете, такой орган реально необходим? Журналистское сообщество — одно из немногих, для которого еще сохранились такие понятия, как солидарность, поддержка — Всё зависит от людей.

Структура сама делать ничего не может, она является инструментом, с помощью которого заинтересованные люди могут чего-то добиться. Мне кажется, что журналистское сообщество — одно из немногих, для которого еще сохранились такие понятия, как солидарность, поддержка и так далее.

Журналистское сообщество, как правило, за своих членов встает горой и пытается их защищать. Профсоюз при желании и умелом использовании дает дополнительные механизмы, с помощью которых это можно делать.

К примеру, история с первым увольнением коллектива "Русской планеты", из сотрудников которой и выросла "Медиазона". Чисто технически, если бы в то время в "Русской планете" существовал профсоюз, у собственников было бы гораздо меньше возможности всех выпинуть из издания.

В "Ленте. Его участники выступили бы категорически против таких действий собственников. А дальше что? Работодателям нужно быть очень осторожными и внимательными, поскольку там есть очень много подводных камней, которые нужно обойти для того, чтобы увольнения были без последствий — Как минимум, они могли бы попытаться добиться более выгодных условий.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Точка / Рассмотрение ЕСПЧ дел о блокировках в РФ // 17.09.17

Дамир Гайнутдинов гость: Дамир Гайнутдинов юрист международной правозащитной группы «Агора» (по телефону). ЕСПЧ принял жалобу на черные. Адвокаты. В Международной правозащитной группе «Агора» сегодня работают более 50 адвокатов и юристов Дамир Гайнутдинов. Юрист, Москва.

Суд отказался допустить в процесс в качестве третьих лиц Алексея Навального, Медиазону и Знак. Ком, не приведя никаких аргументов. При этом от них, как и еще от нескольких сетевых изданий, Роскомнадзор в порядке обеспечительных мер в апреле потребовал удалить распространенные Рыбкой сведения об Олеге Дерипаске, грозя блокировкой сайтов целиком. Все трое третьих лиц обжаловали это решение, однако, Краснодарский краевой суд оставил решение об удалении сведений о частной жизни олигарха и компании в силе. Судебное заседание сегодня состоится, видимо, в присутствии лишь судьи, секретаря и, возможно, представителя истца адвоката Мельникова. Ответчики задержаны в Паттайе всего 10 задержанных в феврале и находятся в спецприемнике Бангкока для нелегальных мигрантов. Согласно тайским законам , подозреваемые в преступлениях могут содержаться в изоляции до 84 суток без предъявления обвинения. Изначально полиция обвинила задержанных в нелегальной трудовой деятельности, однако, в апреле суд эти обвинения отверг. Полиция оформила задержание на менее понятные "заговор и пособничество". Обеспечительные меры в виде требования властей к средствам массовой информации удалить тот или иной общественно значимый контент без всякого разбирательства, участия представителей СМИ и оценки обоснованности вмешательства в свободу слова создают опасный прецедент. ЕСПЧ зарегистрировал жалобу в мае и предложил представить новую жалобу в части, касающейся блокировки мессенджера. В результате ограничения доступа к Telegram, возможность свободно распространять и получать информацию может потерять не только Заявитель, но также до 15 миллионов пользователей могут лишиться доступа к безопасному сервису интернет-коммуникаций, а также огромному архиву уникальной информации, которая не может быть получена из других источников. В частности, Заявитель обращает внимание на то, что помимо обмена сообщениями Telegram предоставляет возможность ведения публичных Telegram-каналов, являющихся в условиях сильной государственной цензуры традиционных средств массовой информации, одним из немногих независимых и свободных источников распространения информации и обмена мнениями по общественно-политическим вопросам. Такой способ позволяет автору или группе авторов не только делиться информацией с неограниченным кругом лиц с минимальной дистанцией между читателем и контентом, но и сохранять при этом анонимность. Кроме того, действия российских властей, направленные на ограничение доступа к Telegram уже привели к сопутствующей блокировке сотен посторонних интернет-ресурсов, а также перебоям в работе интернет-сервисов, к которым даже российскими властями не предъявлялось никаких претензий. Заявитель подчеркивает что в его деле российские власти даже не пытались установить баланс между необходимостью противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности и защитой прав граждан на уважение частной жизни и права Заявителя на распространение информации. Заявитель намерен в ближайшее время также подать в президиум Московского городского суда а при необходимости - в Верховный суд Российской Федерации кассационную жалобу. Заявитель обязуется уведомлять Секретариат Европейского суда о существенных изменениях по делу, в том числе о рассмотрении кассационных жалоб. Подробная информация у Дамира Гайнутдмнова snorri51. Речь пойдет о тенденциях ограничения властями контента в интернете в цифровую эпоху, праве на шифрование переписки и роли частных корпораций в защите свободы слова.

Из 28 регионов 6.

Реалии" рассказал о том, почему он решил заняться правозащитной деятельностью, в связи с чем в российских судах он заранее держит в голове Европейский суд по правам человека, почему не боится давления и властей, и по какой причине российская медиасреда выигрывает от закрытия многих ведущих СМИ. Кроме того, юрист поделился мнением относительно экстремизма в социальных сетях, действиях правоохранительных органов и судов, а также объяснил, почему российская власть любит ловить экстремистов "на живца". Дамир Гайнутдинов — юрист, специализирующийся на делах, связанных с защитой свободы слова.

Дамир Гайнутдинов

Первый — это возможности отследить местонахождения телефона, а второй — возможности доступа к информации на телефоне. Включенный аппарат постоянно связывается с базовыми станциями оператора, что позволяет отследить с определенной точностью место его нахождения. Связь со станциями обеспечивается, в основном, через работающую сим-карту оператора. У оператора также фиксируется номер устройства, в который вставлена карта. За ней может тянуться криминальный след, который приведет к вам правоохранителей вне зависимости от вашей деятельности. Реальность: Данные билинга позволяют соотнеси мобильное устройство с конкретным адресом.

Оштрафованный за неуважение власти новгородец пожаловался в ЕСПЧ

Об адвокате: Ведение на следствии и в суде уголовных дел. Большой опыт работы следователем МВД и налоговой полиции. Ведение гражданских и административных дел в судах общей юрисдикции. Опыт работы непосредственно адвокатом с 2004 года. Александр Беляев и еще 7 звезд, которые борются с Павел Чиков. Руководитель Международной правозащитной группы Агора. Рамиль Ахметгалиев. Адвокат, Казань.

.

.

"Агора": За последние 10 лет обыску подверглось каждое 27-е жилище в России

.

Адвокаты Telegram обратились за поддержкой в ООН

.

Телефон адвоката дамир гайнутдинов

.

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Адвокат Генри Резник: "У нас сволочная работа" - 20 05 2019
Похожие публикации